Я уже говорил тебе, что наша судьба как людей – учиться, для
добра или зла. Я научился видеть, и говорю, что нет ничего, что
имело бы значение. Теперь – твоя очередь. Вполне вероятно, что в
один прекрасный день ты научишься видеть, и тогда сам узнаешь,
что имеет значение, а что – нет. Для меня нет ничего, имеющего
значение, но для тебя, возможно, значительным будет все. Сейчас
ты должен понять: человек знания живет действием, а не мыслью о
действии. Он выбирает путь сердца и следует по этому пути. Когда
он смотрит, он радуется и смеется; когда он видит, он знает. Он
знает, что жизнь его закончится очень скоро: он знает, что он, как
любой другой, не идет никуда: и он знает, что все равнозначно. У
него нет ни чести, ни достоинства, ни семьи, ни имени, ни родины.
Есть только жизнь, которую нужно прожить. В таких условиях
контролируемая глупость – единственное, что может связывать его
с ближними. Поэтому он действует, потеет и отдувается. И
взглянув на него, любой увидит обычного человека, живущего так
же, как все. Разница лишь в том, что глупость его жизни находится
под контролем. Ничто не имеет особого значения, поэтому человек
знания просто выбирает какой-то поступок и совершает его. Но
совершает так, словно это имеет значение. Контролируемая
глупость заставляет его говорить, что его действия очень важны, и
поступать соответственно. В то же время он прекрасно понимает,
что все это не имеет значения. Так что, прекращая действовать,
человек знания возвращается в состояние покоя и равновесия.
Хорошим было его действие или плохим, удалось ли его
завершить – до этого ему нет никакого дела.
С другой стороны, человек знания может вообще не совершать
никаких поступков. Тогда он ведет себя так, словно эта
отстраненность имеет для него значение. Так тоже можно, потому
что и это будет контролируемая глупость.

(с) "Отдельная реальность", Карлос Кастанеда