Сегодня у меня была интересная встреча с известным поэтом Бахом Ахмедовым, среди обсуждаемых нами тем была и тема "проклятых поэтов".
Название цикла "проклятые поэты" давно стало нарицательным. Первоначальный список поэтов пополняется всё новыми и новыми именами - национальные литературы других стран продолжают добавлять к этим именам свои.Список обещает быть длинным.

Армандо Бускарини (Антонио Армандо Гарсиа Барриос) — испанский поэт, прозаик, драматург, родился 16 июля 1904 года в Эскарае, провинция Риоха.
Сын матери-одиночки, которая беременной вернулась на родину из эмиграции в Аргентину.Отец что называется "поматросил и бросил" - предположительно итальянский моряк. В 15 лет Армандо переехал в Мадрид с намерением стать писателем (Бускарини псевдоним по фамилии отца).
Опубликовал несколько книг стихотворений, романов и пьес, которые пытался продавать сам на улицах столицы. Дневал и ночевал в кафе Помбо,аналог "Бродячей собаки", которое славилось тем, что в нем собирались поэты, художники, артисты.
Бускарини всегда отличавшийся скандальным поведением,стал подозрительным легко впадал в ярость, и в 1929 мать отправила его сначала в мадридскую психиатрическую лечебницу,затем в другую. В 1932 году оказался в клинике в Логроньо, где он и умер от сифилиса и шизофрении 9 июня 1940 года.

В 1990-е годы его биографию восстановили по журналистским заметкам тех лет,по запискам психиатров.Торжественно отметили 100-летие поэта.К юбилею были изданы несколькими томами его стихи, переписка, проза и драматические сочинения.
Переводов стихов Армандо Бускарини в интернете не нашла, а потому цитирую стихотворение перуанского поэта СЕСАРА ВАЛЬЕХО в переводе великолепного Анатолия Гелескула.

ПАРИЖ, ОКТЯБРЬ 1936

Я здесь единственное, что не возвратится, –
к моей скамейке, к замыслам и бредням,
к поступкам и штанам моим последним
и ко всему, в чем есть моя частица.
Я здесь единственное, что не возвратится.

К Полям ли Елисейским или к Сене
за Лунный сквер уйдет мое рожденье,
простится смерть и больше не вернется,
и в сутолоке, словно в запустенье,
моя людская схожесть обернется
и по одной отпустит свои тени.

А все с моим уходом остается,
чтоб обеспечить алиби, – от пряжки
до шва на башмаке, все без остатка,
и грязь на каблуке, и даже складка
на рукаве застегнутой рубашки.

Х. Солана. «Пирушка в кафе Помбо». 1920. Испанский музей современного искусства, Мадрид.