К.Валишевский в своей книге "Иван Грозный", изданной в России в 1912 году при строгой царской цензуре, писал на странице 109:

"...Взгляните на москвича XVI въка: онъ кажется съ ногъ до головы одътъ по-самаркандски. Башмакъ, азямъ, армякъ, зипунъ, чебыш, кафтанъ, очкуръ, шлыкъ, башлыкъ, колпакъ, клобукъ, тафья, темлякъ - таковы татарскiя названiя различныхъ предметовъ его одъянiя. Если, поссорившись съ товаришемъ, онъ станетъ ругаться, въ его репертуаръ неизмънно будетъ фигурировать дуракъ, а если придется драться, въ дъло пойдетъ кулакъ. Будучи судьей, онъ надънетъ на подсудимаго кандалы и позоветъ ката дать осужденному кнута. Будучи правителемъ, онъ собираетъ налоги въ казну, охраняемую карауломъ и устраиваетъ по дорогамъ станцiи, называемыя ямами, которые обслуживаются ямщиками. Наконецъ, вставъ изъ почтовыхъ саней, онъ заходитъ въ кабакъ, замънившiй собой древнюю русскую корчму.
И всъ эти слова азiатскаго происхожденiя. Въ этомъ безъ сомнънiя есть знаменательное указанiе, хотя и относится только къ внъшней формъ. Но гораздо важнъе то, что извъстная примъсь монгольской крови способствовала такой быстрой и покорной ассимиляцiи".

Вот, дорогие великороссы, где ваши корни. Но все эти внешние признаки родства сознательно и целенаправленно искоренялись, как вытеснением слов из обихода, так и запретом на глубокий анализ в подобных вопросах.
Вспомните, уже в наше время, гонения ЦК КПСС и московской псевдонаучной элиты на Олжаса Сулейменова, казахского поэта, посмевшего посягнуть на святая святых - русскую историческую мифологию, доказавшего заимствование русским языком множества слов из тюркской группы языков. А ведь мыслящему человеку известно: слово может прижиться в чужом языке лишь в том случае, если есть его носители в течение длительного исторического периода. При этом слова из вражеского лексикона, простой народ в обиход в подобном множестве не берет. Знать, эти слова обитали в гуще народа. Они живут и поныне, напоминая о прошлом, хочет того или нет московский истеблишмент.

И тот же К.Валишевский, живший и работавший на 100 лет раньше Аполлона Кузьмина, писал, как гвоздь вколачивал:
"Съ этнографической точки зрънiя девять десятыхъ страны (Московии.- В.Б.) имъли только то русское населенiе, которое оставила здъсь прокатившаяся волна недавняго колонизацiоннаго движенiя. Не было необходимости въ то время "скресь" русскаго, чтобы найти татарина и особенно финна. Основой населенія (Московии.- В.Б.) вездъ являлось финское племя".
/ К.Валишевский "Иван Грозный", стр.16./